Виктор Цой -- всегда живой...історія з просторів інету:)

Цоя я уважаю. Когда он погиб, я переживал сильно. Опять же в этот день
чуть сам не погиб. Короче, выпили. Я кинул кофейной чашкой в одного
приятеля-бандита, который сказал что-то про чучмека. А на следующий
день организовали концерт под открытым небом. Помянули.
Речь не об этом. Через несколько лет занесла меня пьяная дорожка в
санаторий-профилакторий Кировоградского пединститута. Это такое
заведение, где типа студенты должны были восстанавливать силы,
подорванные героической учебой, а на самом деле жили спортсменки,
комсомольские активистки и прочая сексуальная элита педина, поскольку
условия проживания там выгодно отличались от общаги.
Короче, сижу я у двух легкоатлеток, никого не трогаю, в карты с ними
на раздевание играю. И на барышнях уже почти ничего нет, кроме номеров
с последних соревнований (очень эротически, кстати). И тут шум, гам,
переполох. А надо сказать, что по культурному обмену у нас русскую
филологию постигали узбекские товарищи. И вот баи и ханы пришли за
любовью в профилакторий.
По случайности, у меня с гостями города были небольшие непонятки по
части юмора. Чего-то там на КВН-е мы на Аллаха не так посмотрели. Они
и пообещали меня зарезать. А я соответственно -- развеять их прах над
родной степью. И вот конфуз. Их человек десять, причем во главе с
главузбеком Фархадом, а я один, если не считать легкой и слегка пьяной
легкоатлетической кавалерии.
Дружище Фархад заприметил мою спортивную тогда еще фигуру, издал вопль
героя ислама и двинулся на меня с небольшим ножичком. Так, фигня
перышко. Бахрому с обносков обрезать. А Ваш покорный слуга, как
человек основательный, уже перестал носить с собой клюшку для хоккея
на траве. Мой арсенал состоял из сапожного ножа ужасающих размеров и
правильной заточки-разводки. Абсолютно легитимный тесачок. Смертельное
оружие. Плюс триста грамм внутри -- состояние прекрасное и безмятежное.
Короче, узбеки отценили мой ум и красоту и предложили мир. Бегуньи мои
нажарили картошечки, адъютанты хана сгоняли за бутылкой. Сидим вдвоем,
выпиваем, хвалим друг друга, а узбецкое войско стоит лагерем под
стеночкой.
Однако водка закончивается быстро, особенно на вечерах
интернациональной дружбы. Денег ноль, а братство только начало
крепнуть. И тогда Фархад сказал -- разбудите Камрахона.
И тут я, друзья, охренел. В комнату вошел Виктор Цой. Нулячий. Полный
фарш. Только что из Ташкента, прекрасный, в отличии от собратьев
русский язык. Фархад скептически осмотрел земляка и приказал -- Ви
втарую апщагу за лаве.
За час Коля-Камрахон собрал фантастическую сумму -- эквивалент семи
бутылок. Праздник возобновился уже на троих. Коля, сказал я ему, КАК?
ЧТО ТЫ ИМ ГОВОРИШЬ? Коля затянулся планом и скромно сказал -- ЧТО
ВЫЖИЛ.
Так что Виктор Цой -- всегда живой.
А вы говорите...
(с)